Сенатор медленно улыбнулся.

— Только старый грубиян Финн Маккул может себе такое позволить и остаться безнаказанным. Мэри, верните ему заявление, оно ему сегодня понадобится.

Дальше у нас все шло замечательно. Конечно, я понимал, что он не простил моей выходки, но, по крайней мере, стал меня уважать.

Сенатор Ф.К.Шеннон, ныне он один из богатейших людей мира и, судя по всему, один из несчастнейших.

Я вернулся в офис, но большую часть дня смотрел на парк и гадал, каким будет следующий шаг бывшего старшего сенатора * * *

Прошло несколько дней. Каждый день газеты пестрели новостями о шумной кампании Джентайла. Республиканцы со всех концов штата стекались под его знамена. На следующий же день после объявления о своем решении Джентайл начал завоевывать большие города. Демократы были захвачены врасплох. Действительно, никто не предполагал, что он откажется от переизбрания на пост мэра. Демократы, похоже, всерьез верили старой сказке, что пост мэра города Нью-Йорк — политическое самоубийство.

Начавшаяся схватка за пост вынуждала обе партии отчаянно барахтаться в грязи. Симпатичный итальянец из Флашинга, председатель муниципалитета, оказался слабой заменой Джентайла, поэтому лидеры графства и штата обнаружили, что им придется сражаться на два фронта: за пост мэра и пост губернатора одновременно.

Но мой интерес к политической борьбе в городе носил чисто академический характер. Пусть эти парни хоть перегрызутся между собой.

В течение последующих нескольких дней я работал над анализом положения в Род-Айленде, дважды ненадолго съездил в этот штат, чтобы встретиться с местными лидерами, и провел конец недели, заканчивая отчет. В понедельник я бы передал свои заметки Элис, и эта фаза кампании была бы завершена.

Как я помню, я вернулся к себе в офис, ругая на чем свет стоит «Нью-Йорк таймс» за помпезность и недобросовестность в анализе шансов Джентайла, и в этот момент зазвонил телефон.