— Бросьте, Финн, — последовал ответ. — Каждый из них гадает, где вы будете в этой гонке. Вы нашли кого-нибудь стоящего?

— Гм, Нью-Йорк явно не дал кандидата, — ответил я. — Что, черт возьми, происходит у вас, демократов?

— Гражданские права, волнения в школах, недовольство белых, недовольство черных, налоги, — он воздел руки, — и кучка идиотов, готовых перерезать друг другу горло от Ниагарского водопада до Бэттери.

И он добавил мрачно:

— Все, что нам надо, это кандидат с внешностью и лоском Джека Кеннеди

Он натянуто усмехнулся.

— Можете вы дать нам кого-нибудь подобного?

— А что Джентайл?

— Он доберется до Олбани и Вашингтона, — коротко ответил мой собеседник. — Эти дьяволы республиканцы уже обсуждают, кто будет готовить инаугурационный бал

Он кивнул настороженному полицейскому за железной оградой, который, дотянувшись до кнопки под столом и нажав на нее, открыл нам кабинет, с улыбкой посмотрел на ораву секретарей и прошел через полуоткрытую дверь.

Красивый кабинет был забит поклонниками мэра, одновременно тараторящими, да еще желающими, чтобы их слушали, в то время как помощники Джентайла настойчиво, но дипломатично старались очистить помещение.

За столом улыбающийся Джентайл пожимал руки. Без сомнения, как кандидат, он будет чудесно смотреться. Один взгляд на него сказал мне, что этот человек очень уверен в себе.

Лидер коснулся моей руки:

— Давайте… — начал было он, но резко оборвал себя. Я с удивлением повернулся и проследил за его взглядом. Люди, группами стоящие у двери и стола, стали оборачиваться. Гул от разговоров постепенно стих. Я мог увидеть озадаченное лицо Джентайла, потом люди, стоящие перед столом, расступились.

В комнату медленно въехал в инвалидном кресле человек, которого я не забуду до самой смерти. Я помнил его сильным, теперь он был изможден и согнут.